«Похищение Прозерпины» (итал. Ratto di Proserpina), или «Плутон и Прозерпина» — шедевр из белого мрамора, пульсирующий страстью и драматизмом, высеченный из-под резца гения итальянского барокко Джованни Лоренцо Бернини.
История создания скульптуры
По заказу страстного коллекционера и покровителя искусств кардинала Шипионе Боргезе, в 1621–1622 годах, Бернини создал это изваяние, которое и поныне поражает воображение в «Комнате императоров» (Зал IV) виллы Боргезе в Риме.
Кардинал Боргезе, чья любовь к античности была столь же глубока, сколь и его покровительство молодому Бернини, заказал ему четыре скульптурные группы, и «Похищение Прозерпины» — одна из них, ярчайший пример юного мастерства. Рядом с ней соседствуют «Эней, Анхиз и Асканий» (1618–1619), «Давид» (1623–1624) и «Аполлон и Дафна» (1622–1625) — целая галерея шедевров, запечатленных в мраморе. Сам шедевр, взмывший в высоту на 295 см, был создан молодым, всего двадцати трех лет от роду, Бернини, который в это же время работал над портретным бюстом дяди Шипионе Боргезе, Папы Павла V.
Работа кипела с июня 1621 года и завершилась в 1622 году, а гонорар за это мраморное безумие составил, как минимум, 450 римских скуди — сумма, которая, впрочем, кажется ничтожной по сравнению с вечной ценностью произведения.
Когда же столь откровенно языческая сцена оказалась в доме служителя Церкви? Легенда гласит, что будущий папа Урбан VIII, тогда еще Маффео Барберини, пораженный великолепием скульптуры, сочинил нравоучительный куплет: «О вы, кто, склонившись к земле, собирает цветы, смотрите, как меня похищают к дому жестокого правителя». В этих строках — квинтэссенция драматизма, запечатленного в мраморе.
Однако, как это часто бывает в искусстве, шедевр недолго радовал глаз одного мецената. В 1623 году Шипионе Боргезе преподнес «Похищение Прозерпины» своему коллеге, кардиналу Людовизи, который увез скульптуру на свою виллу. Лишь в 1908 году, обретя статус национального достояния, мраморное чудо вернулось на свое законное место — виллу Боргезе.
Миф о похищении Прозерпины
По мифологической канве, богиня Деметра (Церера) имела дочь Персефону (Прозерпину), чьей красотой был очарован Аид (Плутон), властелин подземного царства. Зевс (Юпитер), отец девушки, отдал ее в жены своему сумрачному брату, обрекая на вечное пребывание во мраке.
Однажды, в долине, усыпанной цветами, коварный Аид, с помощью Геи (Теллус) вырастившей невиданной красоты цветок, заманил Персефону. Лишь стоило ей сорвать его, как земля разверзлась, и мрачный бог на колеснице, запряженной «храпящими конями», унес девушку в свои владения. Лишь ее крик, услышанный матерью, нарушил тишину. Богиня солнца Гелиос (Сол) стала единственным свидетелем этого похищения.
Деметра, в горести и гневе на Зевса, покинула Олимп, приняв облик простой смертной. Ее скорбь остановила жизнь на земле: деревья облетели, травы поблекли, цветы засохли, виноградники опустели. Наконец, девятидневные поиски привели ее к Гелиосу, который раскрыл ей правду.
Зевс, ощутив всю силу материнского горя и опустошения на земле, повелел Аиду вернуть Персефону. Но прежде, чем отпустить дочь, Аид дал ей проглотить зерна граната — символ брака. Так и установился закон: две трети года Персефона проводит с матерью, а одну — с мужем, в царстве вечной ночи.
Этот миф, кратко упомянутый Гесиодом и Еврипидом, нашел свое развернутое воплощение у римского поэта Овидия в «Метаморфозах» и, что особенно важно для эпохи барокко, в поэме Клавдия Клавдиана «Похищение Прозерпины». Именно текст Клавдиана, как правило, служил источником вдохновения для художников той эпохи.
Ведущие искусствоведы не переставали восхищаться этим творением. Рудольф Виттковер, выдающийся британский историк, отмечал: «Изображение подобных сцен зависело от новой, динамичной концепции Бернини, рассчитанной на следующие сто пятьдесят лет».
Бернини, несмотря на сложность задачи — изобразить в мраморе проваливающуюся под землю колесницу и разверзающуюся землю, — превзошел все ожидания. Ведь даже его отец, Пьетро Бернини, в своей скульптуре «Подвиг Марка Курция» (1615), изобразил героя, уходящего под землю вместе с конем.
Искусствоведы находят в «Похищении Прозерпины» отголоски античных статуй, например, Ниобы с Виллы Медичи. Плутон Бернини предстает царственно, с короной и скипетром, а рядом с ним — трехголовый Цербер, страж преисподней. Прозерпина отчаянно пытается вырваться из объятий, упираясь в лицо бога. Ховард Хиббард восхищался натуралистичностью мраморной кожи, развевающихся волос, слез и, главное, «податливой плоти девушки». Его пальцы буквально впиваются в бедра Прозерпины, словно тают в свете, а она, отчаянно вытягивая руки, пытается освободиться от жестоких объятий.
«Группа изумительно скомпонована, — писал В. Г. Власов, — она преисполнена бурного, напряженного движения… Несмотря на античные аллюзии, скульптурная группа представляет собой целостный образ, пронизанный экспрессией и чувственностью, ощущением трепета живой плоти. Пальцы Плутона буквально впиваются в тающий на свету мрамор бедра Прозерпины».
В этом жесте, воскрешающем мягкость и податливость тела в твердом мраморе, Бернини продемонстрировал свою виртуозность. Он сам говорил: «Высшее достижение моего резца, которым я победил мрамор и сделал его гибким, как воск, и этим смог до известной степени объединить скульптуру с живописью. А то, что античные художники этого не делали, то это, может быть, происходило от того, что у них не хватало духу подчинять своей руке камни, как если бы они были из теста».
В противовес нежной пластике Прозерпины, тело Плутона мощное и мускулистое, подчеркнутое густой бородой и кудрями. Доменико Бернини, сын скульптора, назвал это «удивительным контрастом нежности и жестокости».
«Похищение Прозерпины» — это барочный шедевр, пронизанный S-образными линиями, характерными для «змеевидных фигур» (Figura serpentinata) эпохи маньеризма и барокко. Скульптура, имея одну главную точку зрения, завораживает, но при этом искушает зрителя обойти ее, открывая все новые, поразительные детали.
Специалисты отмечают и «искривленный контрапост» (contrapposto curvo), типичный для маньеризма, как, например, в «Похищении сабинянки» Джамболоньи. Однако у Бернини пластическое движение, в отличие от маньеристских образцов, наполнено невиданным напряжением и мощью.
В Художественном музее Кливленда хранится мраморная «Голова Прозерпины», некогда приписываемая самому Бернини, ныне же считающаяся произведением его школы.
Дж. Л. Бернини. Голова Прозерпины. Этюд. 1620-е гг. Мрамор. Национальный музей, Варшава
Голова Прозерпины. Школа Бернини. Мрамор. Художественный музей Кливленда, США
Французский скульптор Франсуа Жирардон, ученик Бернини, в 1699 году создал свою версию «Плутон, похищающий Прозерпину», копия которой украшает Версаль. Его работа, в общих чертах повторяя шедевр Бернини, уступает ему в страсти и выразительности.
Ф. Жирардон. Плутон, похищающий Прозерпину. 1678—1699. Мрамор. Версальский парк (копия)
Однако эпоха неоклассицизма обрушила на барокко и его творцов град критики. Жером де Лаланд писал о творении Бернини: «Спина Плутона сломана; его фигура экстравагантна, но бесхарактерна и ее очертания плохи; женский образ не лучше». Другой французский критик того времени назвал Плутона «вульгарно веселым», а его образ — «не настоящим божеством, а декоративным богом…».
Похищение Прозерпины. 1811. Скульптурная группа перед зданием Горного института в Санкт-Петербурге. Архитектор А. Н. Воронихин. Скульптор В. И. Демут-Малиновский
В 1811 году русский скульптор Василий Демут-Малиновский, навеянный произведением Бернини, создал собственную скульптурную группу «Похищение Прозерпины» для здания Горного института в Санкт-Петербурге, в стиле раннего «александровского классицизма».
Видео - https://ok.ru/video/1478127389400
Сайт галереи Боргезе - https://borghese.gallery/collection/sculpture/the-rape-of-proserpina.html